Колебания Цезаря прежде чем развязать гражданскую войну - составили радость многих писателей и известность одной речушки, которой иначе никто бы не знал название: Рубикон. Она отмечала в районе Римини границу между Галлией Цизальпинской ( Верхняя Италия), где проконсул имел право держать свои войска, и собственно Италией, куда закон запрешал их вводить: и на её берегах историки описывают нам Цезаря размышляющего и угрызаемого сомнениями. Факт в том, что прибыв туда Цезарь решение уже принял, или, лучше сказать, ему его уже навязали.

Чтобы избежать борьбы между римлянами, он принял все предложения выдвинутые Помпеем и Сенатом, которые к тому времени сводились к одному: отправить один из его немногочисленных легионов на Восток мстить за Красса, вернуть другой легион Помпею, который тот ему одолжил для операций в Галлии. Но когда Сенат окончательно ответил Цезарю, запрещая ему конкурировать на выборах в консулы и ставя его перед альтернативой: или распустить войско, или быть провозглашенным "public enemy", он понял, что выбирая первую альтернативу - сдавался беззащитным в руки государства, которое желало его "шкуру".

Выдвинул еще одно последнее предложение, которое его заместители Курион и Антоний прибыли зачитать в виде письма в Сенате: Цезарь распустил бы восемь из своих десяти легионов, если ему будет продлено губернаторство в Галлии до 48 г. A.C. Помпей и Цицерон высказались "за"; но консул Лентул выгнал двух посланцев из зала Сената, и Катон и Марцеллий запросили у Сената, который позволил, пусть и неохотно, предоставить Помпею полномочия не допустить чтобы "вред был нанесен общественным интересам". Эта была формула закона военного времени. Она окончательно загоняла Цезаря в угол.

Цезарь собрал свой любимый легион, тринадцатый и обратился к содатам называя их не "milites", но "commilitones". Имел право. Кроме того что был генералом, он был и вправду их товарищем. Десять лет вел их от трудностей к трудностям, и от победы к победе, мудро чередуя cниходительность и строгость. Эти ветераны были настоящие профессионалы войны, понимали в ней толк и умели оценить своих офицеров. К Цезарю, которому редко случалось прибегать к своему авторитету чтобы подтвердить собственный престиж - питали уважительное чувство. И когда он объяснил им положение вещей и спросил чувствуют ли они себя выступить против Рима, их родины, в войне, которая в случае проигрыша их квалифицирует предателями, -ответили "да" единогласно. Были почти все они галлами из Ломбардии и Пьемонта: людьми, которым Цезарь предоставил гражданство, и которое Сенат продолжал не признавать. Их родиной был он, генерал. И когда он них предупредил, что не имеет даже денег чтобы платить им зарплату, они ответили отдав в кассы легионов собственные сбережения. Единственный кто дезертировал чтобы присоединиться к Помпею: Тит Лабиений. Цезарь его считал наиболее умелым надежным из своих заместителий. Отправил ему вслед багаж и зарлату, которые тот не позаботился взять с собой.

10 января того года, 49 A.C. "бросил жребий" как сказал он сам, то есть перешел Рубикон с тем легионом, шесть тысяч человек, против шестидесяти тысяч, что Помпей уже успел собрать. В Пичено к нему присоединился двенадцатый легион, в Коринфио восьмой. Другие три он сформировал из добровольцев с мест, которые не забыли Мария и видели в Цезаре его племянника и продолжателя. "Города открывались перед ним и приветствовали его как бога", написал Цицерон, который начинал быть не так уж уверен, что хорошо выбрал сторону присоединившись к консерваторам. В реальности, Италия устала от них и не сопротивлялась бунтовщику, который ей платил дальновидным милосердием: никаких грабежей, никаких пленников, никаких чисток.

Во время этого бескровного наступления на Рим, Цезарь продолжал искать компромисс, или хотя бы делал вид что ищет. Написал Лентуллу, обрисовывая ужасы,которым Рим идет навстречу с этой братоубийственной войной; написал Цицерону, прося передать Помпею, что был готов удалиться к частной жизни если ему гарантируют безопасность. Но, не ожидаяя ответов, продолжал наступать на Помпея, который тоже наступал, но в сторону юга.

Хотя и отклонив предложения Цезаря, консерваторы покинули Рим, успев провозгласить что будуть считать врагами сенаторов, которые останутся. Нагруженные деньгами, претензиями и наглостью, каждый со слугами, женами, подругами, юношами, роскошными палатками, льянным бельем, униформой и перьями, эти аристократы составляли галдящий кортеж Помпея, заполняя его голову своей болтовней.

Помпей не отличался сильным характером даже когда был худ и молод. Сейчас, постаревший и расплывшийся, потерял даже то немногое: и чтобы не принимать решение продолжал отступать вплоть до Бриндизи, где погрузил все свое войско на корабли и переправил его в Дураццо. Любопытная тактика для генерала имевщего войско вдвое больше, чем у противника. Но говорил, что хочет его подготовить и дисциплинировать прежде чем выступить в решающую битву.

Цезарь вошел в Рим 16 марта, оставив армию вне города. Он восстал против государства, но продолжал уважать его законы. Запросил титул диктатора, и Сенат отказал. Запросил чтобы были отправлены послы с условиями мира к Помпею, и Сенат отказал. Запросил распоряжаться казной, и трибун Люций Метеллий наложил вето.

Цезарь сказал: " Насколько трудно мне произносить угрозы, настолько же легко их выполнить." Немедленно Казна была предоставленна в его рапоряжение. Цезарь, прежде чем опустошить ее, чтобы наполнить кассы своих полков, приказал внести в казну все трофеи накопленные в последних битвах. Воровство, да; но прежде всего легальность.

На этом мы пока временно прекращаем публикацию отрывков из книги Индро Монтанелли "История Италии" (Indro Montanelli "Storia d'Italia")

ждем новых переводов от sgt-pickwick

Публикуется с согласия переводчика

Теперь оставалось наказать двух основных виновных, Брута и Кассия отправившихся губернаторствовать ,соответственно, в Сирию и Македонию, объединивших свои силы и сформировавших из них последнее войско республиканского Рима, которое не было предназначено оставить хорошую память в этих провинциях. Палестина, Киликия и Фракия были буквально ограблены. Целые популяции, особенно евреи, не имевшие средств для уплаты контрибуций были обращены в рабство и распроданы. Добродетель не воспрепятствовала Бруту осадить, взять измором и вынудить к массовому самоубйству жителей Ксанти. Армии Антония и Октавиана, когда прибыли на место были встречены как "освободители".

Столкновение произошло при Филиппах в сентябре 42-го. Брут прорвал построение Октавиана, но Антоний пробил фронт Кассия, который приказал себя убить одному из адъютантов. Октавиан был в постели со своей обычной инфлюэнцей. Антоний дождался его выздоровления, чтобы отправиться вместе на преследование Брута. Тот, видя, что его войска разбегаются, бросился на меч одного из друзей. Антоний разыскав труп Брута, укрыл его с состраданием пурпурной туникой. Помнил, что Брут поставил единственным условием своего участия в заговоре против Цезаря: что Антоний должен остаться в живых.

В Филиппах пали, вместе с Республикой, самые славные имена из аристократии, что составляла ее основную опору. Те, что не встретили смерть в бою, искали ее в самоубийстве, как поступили сыновья Ортенция и Катона. Были лучшими из того, что оставалось из античного римского патрициата: по крайней мере, показали себя до конца отважными солдатами. Дома оставались уклонисты и махинаторы способные, во избежание риска и усталостей, оправдать все, что угодно, даже расчленение Великой Империи, которое произвели победители. Октавиану досталась европейская часть; Лепиду африканская; Антоний выбрал Египет, Грецию и Ближний Восток. каждый из троих знал, что равновесие было временным: каждый из них, кроме Лепида, который был удовлетворен, надеялся убрать со сцены рано или поздно остальных двух. Наиболее уверенным в успехе был Антоний, полагавшийся исключительно на военную силу и знавший, что как военачальник он превосходит остальных.

Он отправил, для начала, послание Клеопатре, предписывая ей прибыть к нему в Тарс, чтобы ответить на обвинения, которые кое-кто выдвигал, в помощи и финансировании Кассия. Клеопатра подчинилась. В день назначенный для ее появления, Антоний расположился принять ее с высоты величественного трона посреди Форума, перед лицом населения возбужденного неизбежным процессом. Клеопатра прибыла на корабле с красными парусами, позолоченным ростром и наружным килем покрытым пластинами серебра. Свита состояла из служанок одетых нимфами, и составлявших живой венок вокруг парчового балдахина под котором сама она возлежала в соблазнительном костюме Венеры, внимая ариям, что вокруг ей исполняли на дудках и флейтах.

Когда новость об этом необыкновенном появлении в водах реки Кидн распространилась в городе, все бросились в порт, как сегодня бросаются увидеть Софию Лорен, оставив Антония в одиночестве и вне себя. Послал за ней. Она ответила, что ожидает его на обед на борту корабля. Взбешенный, Антоний отправился в порт, все еще считая себя судьей а её обвиняемой. Но, увидев ее, остался без слов. Он знал ее девочкой в Александрии, с тех пор больше не встречал, и теперь видел перед собой готовую женщину, и готовую таким определенным образом, что объяснял превосходно, как так даже сам Цезарь в нем запутался. Его генералы уже были все у ее ног, с томными взглядами. Во время аперитива, он начал cпесиво обвинять ее. На дессерт, уже подарил ей Феникию, Кипр и хорошие куски Арабии и Палестины. Она его отблагодарила той же ночью. И генералы должны были удовольствоваться нимфами. Потом, увезла его с собой в Александрию, где он, казалось, полностью позабыл временный характер своего положения. Клеопатра же, наоборот, отдавала себе отчет превосходно. Она знала, что Империя не переносит трех хозяев. Не любила Антония, возможно не любила никогда никого. Но надеялась сделать его инструментом переворота, который ей не удался с Цезарем.

перевод sgt_pickwick (перепечатка с согласия переводчика)

Из книги Индро Монтанелли "История Италии" (Indro Montanelli "Storia d'Italia")

Сегодня исполнилось 211 лет со дня смерти великого русского полководца - А.В. Суваорова.

Фонд Андрея Первозванного, совместно с Центром национальной славы, организовали "Суворовские дни в Италии".

Акция пройдет с 21 по 27 мая в городах севера Италии, по которым проходил Итальянский поход Суворова.

Проект "Суворовские дни в Италии" приурочен к проведению Года итальянской культуры и языка в России и Года российской культуры и русского языка в Италии.

В рамках мероприятий намечен молодежный велопробег, молебны на местах боёв, открытие мемориальной доски в Милане.

Более подробная информация - на сайте "Национальная слава России"

В 1861 году, после войн за независимость, после высадки Гарибальди на Сицилии завершился длительный процесс объединения Италии.

17 марта 1861 года в Турине было объявлено о создании объединённого государства и Турин стал первой столицей Италии.

На протяжении года шли подготовительные работы и вот, Италия готова отпраздновать свой юбилей.

Праздничные мероприятия, выставки, концерты, научные конференции, начавшиеся ещё 5 мая 2010 года с открытия памятника Тысяче Гарибальди, будут Далее...